Энн исполнилось тринадцать, и уже несколько лет она не знает, что такое семья. Родителей девочка потеряла рано, и с тех пор её домом стал детский приют. Обычные дни сменяли друг друга, наполненные общими занятиями и тихими вечерами в общей спальне. Ничто не предвещало перемен, пока однажды в её судьбе не произошла путаница.

Из-за административной ошибки девочку направили к новым опекунам. Ими оказались немолодая незамужняя женщина и её младший брат. Сначала всё казалось непривычным и чужим — другой дом, иные порядки, незнакомые лица. Но постепенно Энн начала замечать детали: как брат с сестрой тихо спорят о сортах чая за завтраком, как они оставляют для неё книгу на подоконнике, как стараются подобрать слова, чтобы спросить о её дне.

Жизнь в приюте научила её быть незаметной, но здесь, в этом доме с скрипучими половицами и видом на яблоневый сад, от неё ждали не просто послушания, а её мнения. Старая дева, как её сначала мысленно называла Энн, оказалась строгой, но справедливой женщиной, умевшей слушать. Её брат, чуть более мягкий и рассеянный, с первого дня пытался найти с девочкой общий язык, порой забавно неуклюже.

Переезд не стал мгновенным счастьем. Были и неловкие паузы, и моменты непонимания. Энн иногда ловила себя на мысли, что ждёт звонка с извинениями и возвращения в приют. Но недели шли, и ощущение временности стало потихоньку стираться. Она узнала, что миссис Эвелин (так теперь нужно было называть старшую хозяйку) в юности мечтала стать учительницей, а мистер Гилберт, её брат, коллекционирует засушенные листья и знает названия всех окрестных птиц.

Однажды вечером, разбирая свои немногочисленные вещи, Энн нашла фотографию своих родителей. Вместо привычной грусти она вдруг осознала, что теперь у неё есть люди, которые, пусть и по странному стечению обстоятельств, отвели для неё место за своим столом и в своих буднях. Это не заменяло прошлого, но начинало медленно, день за днём, становиться настоящим. В доме, где пахло старой бумагой, печёными яблоками и надеждой, начиналась новая глава её жизни — непредсказуемая, немного странная, но уже своя.