Потеряв сына, семья Шекспиров погрузилась в молчаливое горе. Агнес, с сердцем, разрывающимся от боли, осталась в Стратфорде. Ей предстояло хранить домашний очаг, растить двух дочерей и нести тяжесть утраты в стенах, где ещё недавно раздавался детский смех. Лондон же, шумный и безжалостный, снова ждал Уильяма. Город манил не весельем, а долгом и странным, горьким утешением — работой. Ему нужно было писать. Из этой бездонной печали должна была родиться пьеса. Он чувствовал это смутно, но уверенно. Не просто очередная история для сцены «Глобуса», а нечто большее. Что-то, что сможет выразить невыразимое, облечь всепоглощающую тоску в слова и образы. Так начался путь к созданию произведения, которому суждено было затмить многие другие его труды и навсегда остаться в памяти мира. Возвращение в столицу не было бегством. Это был поход в самое пекло чувств, на поиски слов, способных хоть как-то объяснить необъяснимое. Там, вдали от тихих стратфордских улиц, в хаосе лондонской жизни, из зерна личной трагедии медленно прорастал будущий шедевр. Он ещё не знал его названия, но уже ощущал вес каждой будущей строки. Это была не работа, а необходимость, единственный известный ему способ существовать с невыносимой болью. Перо становилось инструментом, чтобы высказать то, о чём невозможно было говорить вслух дома. Сцена превращалась в исповедь, а персонажи — в носителей самой искренней, выстраданной правды. Так из глубин отцовского горя постепенно рождалось одно из величайших творений в истории театра, навсегда изменившее представление о драме, жизни и потере.