1932-й. Близнецы Смок и Стэк снова ступают на раскалённую землю своего детства — маленький городок в дельте Миссисипи. Они долго отсутствовали. Слишком долго. Сначала была война — грязь окопов Первой мировой, врезавшаяся в память. Потом Чикаго, где они быстро усвоили другие законы, не менее жестокие, чем на фронте. Теперь они вернулись не с пустыми руками, а с деньгами, добытыми в большом городе, и твёрдым намерением.

Их цель — участок земли с полуразвалившимися сараями на окраине. Хозяин, известный в округе своим тяжёлым нравом и предрассудками, долго не торговался. Братья заплатили сполна. Идея проста, но смела для этих мест: открыть бар, где мог бы отдохнуть после смены любой работник с местных хлопковых плантаций. Простое место с живой музыкой, холодным пивом и атмосферой, где человек чувствует себя человеком, а не винтиком.

Особые надежды они возлагали на открытие. В качестве главного номера должен был выступить один местный парень — сын пастора из негритянской церкви. Много лет назад, ещё мальчишками, близнецы вручили ему его первую гитару. Теперь этот подарок обрёл голос. И какой! Когда он начал играть в тот вечер, привычный шум бара стих. Из-под его пальцев лился не просто блюз — это была сама душа этих мест: тоска, надежда, упрямая радость сквозь усталость. Звук был настолько чистым и пронзительным, что казалось, он вибрирует в самом воздухе, наполняя его электричеством.

Этот звук вышел далеко за стены нового заведения. Он привлёк внимание того, кто редко интересовался делами смертных. На окраине, в тени старого кипариса, остановился незваный слушатель — ирландец, для которого десятилетия были как мгновения. Вампир, скиталец, давно отвыкший от искренних человеческих эмоций. Но эта музыка, родившаяся из страдания и веры, заставила его замедлить шаг. Он слушал, невидимый в темноте, и в его холодном, давно замолкшем сердце что-то едва уловимо дрогнуло. Вечер только начинался, а судьбы всех собравшихся — братьев, музыканта, да и всего городка — уже начали медленно, неотвратимо меняться под звуки гитары и пристальным взглядом из ночи.