На протяжении столетия человечество существовало в относительном спокойствии, защищённое от ужаса, царящего за пределами гигантских стен. Эти каменные исполины, возведённые после долгих лет отчаянного сопротивления, стали непреодолимым барьером для титанов — безмозглых, но чудовищно сильных существ, единственной целью которых было пожирание людей. Жизнь внутри этого кольца обрела свой размеренный ритм, и страх перед древним врагом для многих стал смутной легендой.

Однако хрупкий мир был жестоко разрушен в один день. Подростки Эрен и Микаса, как и все жители их округа, не подозревали, что стали поколением, которому суждено увидеть конец иллюзии безопасности. Событие, свидетелями которого они оказались, превзошло самые кошмарные фантазии. Часть великой стены, считавшейся нерушимой, была сокрушена ударом невиданной силы. Виновником оказался так называемый Супертитан — колосс, возникший словно из пустоты, чьи размеры и мощь бросали вызов самому пониманию реальности.

В образовавшийся пролом хлынули орды обычных титанов. Город, ещё минуту назад живший своей обычной жизнью, в мгновение ока превратился в ад. Хаос, паника, крики и грохот разрушений — всё смешалось в ужасающей какофонии. Но для Эрена этот день навсегда окрасился в один цвет — цвет личной трагедии. На его глазах один из монстров схватил его мать. Никакие мольбы, никакие слёзы не смогли остановить неизбежное. Он стал беспомощным свидетелем того, как самое дорогое существо в его жизни было заживо поглощено тварью, на лице которой застыла блаженная, идиотская улыбка.

В этот момент в душе мальчика что-то переломилось. Горе, отчаяние и шок сплавились в единое, неукротимое чувство — яростную, всепоглощающую ненависть. Слёзы на его щеках ещё не высохли, когда его сердце сковала стальная клятва. Он поклялся не просто выжить. Он поклялся истребить каждого титана до последнего, стереть их с лица земли. Эта месть была не только за свою мать, но и за всё человечество, обречённое столетиями жить в страхе. С этого дня его жизнь обрела единственную цель, а мир за стенами — нового, непримиримого врага, в чьих глазах горел огонь абсолютной решимости.